>>> Фрезия? Нет, блин, гладиолус.

---

     Каждый раз, когда речь заходит о Jiro MatsumotoДзиро Мацумото, мне в обязательном порядке нужно упоминать слово «грязь». Без неё никак. Она – краеугольный камень, символ творчества автора, погруженного в показ человеческого общества, выделяя мерзость и месиво, созданное людьми в процессе их жизнедеятельности. Неважно, будь эта среда социальная или банально биологическая – грязь будет показана в обязательном порядке. Не удивлюсь, если в прошлой жизни, если таковая имеется, Дзиро был родом из Индии.     Для показа серой массы автор выводит на сцену крайне специфичных и умом тронутых созданий, хоть по некоторым так поначалу и не скажешь. Среди них выделяется Hiroshi KanoХироси Кано: то, как автор играет со светом и постановкой кадра, выделяя подсветку его очков, делая его буквально мраком, невидимкой общества – моё почтение. Любителям эджевых персонажей такое нравится, а Дзиро, как почти любой другой автор, готов заполнять вёдра такой субстанцией для них ещё и ещё. Все в плюсе.      Но, как бы странно ни звучало, шиза Hiroshi KanoХироси Кано является лишь главным куском «Фрезии», но не самим этим куском. Он – не фундамент произведения. Он лишь сыр в мышеловке, надстройка сверху, визуальная эффектная мышца скелета, представляющего собой концепт мира, в котором на государственном уровне легализована возможность отомстить убийце встречным его убийством.     По сути, государство легализовало принцип Талиона. То, что нами воспринимается как нечто древнее и морально устаревшее. «Око за око», «зуб за зуб» – это как раз про него. Нанимать киллеров в лице приставов, чтобы отомстить, – звучит на бумаге чертовски весело. «Убивать, убивать, убивать» – такие слова шизоидного фаната Летова могут заиграть в голове. Исходя из контекста, что данная работа является мангой, такая предустановка воспринимается довольно бодро и развлекательно.     Однако, во-первых, не забываем, что многое тут происходит под влиянием шизы персонажей, являющейся психологической болячкой, что является трагедией; а во-вторых, всё это происходит в реальности, притом в той, что уж очень сильно напоминает нашу. И вот эта схожесть с нашими днями, с нашим временем – пугает. А это, господа, страшно.     Реальность в манге настолько ебнута, что психические расстройства героев воспринимается чем-то должным. Есть и есть, чего бухтеть, ведь отклонение есть у каждого, верно? Контраста между субъективной и объективной реальностью практически нет, отчего неуверенность слов рассказчика заставляет тебя сомневаться не только в настоящем (что связано с восприятием героя, от лица которого показано действие), но и в будущем, отображённом в обществе, которое сломано под влиянием государства и наоборот. Обществу проще заказать месть посредством заказа, не марая собственные руки, ибо так просто практичнее и удобно. Можно, например, лежать на диване или совокупляться с девушкой. Лепота. А военное положение на фоне лишь сгущает рассудок и сокращает время на реагирование, поэтому умные, те, что осознают себя и природу текущей действительности, избегут проблем и будут абьюзить систему, пока выгодно, пока общество не найдёт крайних в лице морд трудяг, которые могут лишь до конца выполнять свою работу. Тех, об кого можно марать руки, не загрязняя свои.      Такая концепция, которая раскрывается на фоне основных событий манги, кажется куда более занимательной для размышлений, нежели то, что автор предлагает взамен – акцентировать внимание на персонажах.     Но для начала поговорю про сценарий. Его структура, то, как он построен, по большей части напоминает мне криминальный британский сериал. Сравнение экзотично, понимаю, но позвольте объясниться. Во-первых, сама Британия – это одна сплошная грязь, что, как вы понимаете, прекрасно отображает дух работ Jiro MatsumotoДзиро Мацумото. (Считаю, что стёб над британцами засчитан.) Во-вторых, сама работа довольно лаконично ложится на кинематографичные рельсы из-за структуры, построенной на «злодее недели», где злодей – это тот, кто является целью наблюдаемой нами группы приставов. Сама «FreesiaФрезия» – это некая будничная повседневка о работе, где каждая встреча дополняет как общие нюансы и особенности, встречающиеся в деле, так и самих ручных киллеров: как они себя ведут, какими принципами руководствуются и так далее.      Подобное ощущение киношности я испытывал от прочтения «Басни». Но там это было куда более выражено. К примеру, рисовка там чистый ротоскопинг с многочисленным количеством фильтров. Тут это концентрированный скетчобразный стиль. Локации и декорации примитивные, бери реальные места и снимай. Только вот актерам вещества давать не надо, мало ли чего. Забавно, но японцы буквально так и сделали. Сняли по манге прям типичный японский фильм «Фрезия: Холодные слезы». По умолчанию, Гай Ричи куда лучше бы справился.      С субъективной точки зрения хочу сказать, что мне нравится выбранный формат показа событий, те конфликты, что по умолчанию подразумевает наличие такой смертоносной государственной системы. Но вот сами встречи, мне кажется, несут больше развлекательный характер, нежели психолого-социальный.     Многие жертвы приставов как персонажи мне были малоинтересны, ибо их действия и поступки по большей части не несли дополнительного конфликта – то есть не вносили сомнений в плане морали, не заставляли читателя колебаться и переживать за обе стороны сразу. Даже сейчас, когда пишу этот текст, я вообще плохо вспомню не только имена, их всегда запоминаю по жизни плохо, но и лица тех несчастных. Кто они такие? За что жизнь и государственная система не пожалела?      Единственные, кто соответствует моим стандартам и кого я запомнил, – это Биба и Боба, ой, то есть Тераджима и Идэ с личным нанятым женщиной-охраницей, Hisae IwaoХисаэ Ивао. Там и предыстории уделили должного внимания, и демонстрацию хода рассуждений каждого героя с учётом характера – было всё, что могло бы вызвать дополнительные вопросы к самой системе и её целесообразности. Прошлые встречи такого импакта и близко не несли. Такой подход, конечно, привносит реализм: жертвы являются лишь частью работы, как раз то, что нужно для показа будничной повседневки, но жертвует противоречиями, что могут идейно вознести мангу на новые вершины.      С другой стороны баррикад, сами приставы чуть более интересны, однако их конфликты, являющимися двигателями истории, довольно прямолинейны и очевидны читателю, если только он сам себя не запутает, а он тут может. В чем сложность? Ну, тут сложно объяснить, но я попытаюсь. (Ниже написан несколько абзацев текста, который переписывался полностью три раза, ибо из меня хреновый объяснитель).     Есть ли в манге недосказанность? Да, есть. Есть ли в манге простор для разных интерпретаций? Да, вполне. Всё это не является чем-то сложным, поскольку многое в работе сказано довольно прямым языком. Но почему-то Дзиро периодически может внести в облака бессмысленный и пустословный трёп, осознанное воздуханство, заставляющий думать о двойном дне, которого нет, отчего тот самый прямой язык воспринимается нами с подвохом. У меня постоянно был вопрос в голове примерно такого содержания: «А к чему это было?». Думаю, что чем раньше читатель поймёт простую истину и природу конфликтов, тем лучше будет восприниматься опыт от прочтения. Например, у Кано это буквально внутренняя борьба, построенная на выборе между фантазией и реальностью.     Jiro MatsumotoДзиро Мацумото может в визуальный язык, что во «Фрезии» он демонстрирует. Ему не нужна словесная пустота, чтоб удивить нас "выходкой" KeikoКэйко. Однако из-за переусложнения языка мангака усложнил восприятие концовки, которую приходится перечитывать по нескольку раз, думая по умолчанию, что в ней заложен СПГС, – до тех пор, пока до читателя не дойдёт, что информацию нужно, чаще всего, воспринимать буквально и что в ней нет скрытых мотивов. Опять же, выбор Кано тому пример.     Следствием этого является то, что вместо дополнения истории с новых ракурсов автор лишь шагает на месте в плане смыслов. Возможно, это используется для демонстрации внутреннего состояния героя, их психологической нестабильности, что ведёт к речевым дефектам сознания. Такой вот экспириенс – побывать в шкуре шизоидов. Раз так, то отмечу мангаке удалось передать опыт, но как же это путает при чтении, емае… Понимаю, но не до конца принимаю – такой приём кажется, в каком-то смысле, слегка банальным и безвкусным – создаётся эффект глубины на пустом месте. Возможно, вышесказанное относится к переводу, а в оригинале таково не было, но имею, что имею.     Вот такая внутренняя негармоничность между показанным и сказанным отчасти сломала меня, когда я впервые прочитал концовку. Думаю, при повторном прочтении целой манги, если таковое будет, от работы получу больше удовольствия, нежели сейчас, при первом. По крайней мере, буду уже знать о некоторых особенностях данной работы, ранее мной не замечанных в других от Jiro MatsumotoДзиро Мацумото. Буду воспринимать мангу куда прозаичнее и даже проще, тем более сама «FreesiaФрезия» позволяет.     Данная манга – это некое зеркало, в котором отражается то, что читатель желает видеть, поскольку мысли и идеи Jiro MatsumotoДзиро Мацумото тут носят сквозной характер и не выражены столь явно и однозначно, словно конструктор на болоте. У Петра Питер вышел, а у тебя можеть быть хоть история про одного шиза со сверкающими очками, а может сатира про наше общество, а может и то хуже: исторические реалии нашей действительности.
     Стоит отметить, что в следующей его крупной работе, «JoshikouheiБоевые девушки», идея видна в разы чётче, будто история ради неё и затевалась. По форме та более сюрриалистична, но текстом более осязательно понятна.      А так, отмечаем, что выбранный концепт и сама основа работы – очень удачны. Jiro MatsumotoДзиро Мацумото тут можно только похлопать. Своей стилистикой и подходом к показу некой негативной призмы реальности он «Фрезию» точно не испортил, а скорее наоборот – может покорить читателя, который приноровится к болотным вкусам мангаки. Не будь излишнего СПГС’а да визуального перфоманса на Кано, а вместо этого – больше раскрытия обстановки вокруг, самого мира и его веяний, – было бы куда лучше, как по мне. Карма была бы там – наверху.     «FreesiaФрезия» – довольно крепкая работа, неплохая столовая с пищей для ума. Огрехи, описанной мной, не влияют на самобытность и уникальность произведения, а такое я ценю, ведь авторство важнее огрехов, а последние и так можно делать со вкусом. Всё это отображено в оценке, несмотря на нейтральный характер отзыва.