Жизнь медленно покидала Субару, из-за неглубокой раны на его шее, нанесённой острым мечом.
Перед мужчиной с фиолетовыми волосами на зелёный луг вытекала свежая кровь из тела Субару, пока оно билось в рефлексивных конвульсиях. Широко открытые глаза, пена на губах и рвота невероятной кучей крови. Постепенно кровотечение уменьшается вместе с шумом заканчивающегося воздуха...
Субару: ...
...Субару ясно понимает, что прошлый «он» умер. И все это не потому, что его сознательное «я» и прошлое «я» разделяют одни и те же чувства. Но, в любом случае, даже если сознание Субару — только душа Субару, всё же эхом без конца отдавалось отчётливое ощущение, как разрывалась его шея.
Юлиус: «Госпожа Эмилия, я прошу вас вытереть его... вытереть лицо Субару».
Эмилия: ...
Юлиус: «Он хотел бы, чтобы это были вы, а не я. По крайней, чтобы это были ваши руки».
Очистив свой окровавленный клинок и убрав его в ножны, Юлиус сказал это оцепеневшей Эмилии. Серебровласая девушка с тяжестью упала на колени у ног погибшего и лежащего лицом вверх Субару. Её аметистовые глаза опустели, словно они отказывались принимать реальность, и она, не вытерев дорожки слёз, катившиеся по её щекам и сияющие под светом, наконец, двинулась.
Смотря за Эмилией, острая боль вновь пронзила несуществующее сердце Субару. Скорбное выражение Эмилии принимает наказание, которого он избегал, заставляет его пересмотреть те бездумные методы, что он использовал до сих пор.
Эмилия: «Суб-ба...ру...»
Её руки медленно потянулись к окровавленному и заблёванному лицу Субару, ладонями она мягко начала вытирать грязь. Голыми руками, не обращая внимания на мерзость, Эмилия возвращает перекошенному от мук лицу Субару приемлемый вид. Как только она закончила чистить его лицо от крови,
Эмилия задала пустой вопрос тому, кто уже никогда не ответит. Ни услышит ушами, ни ответит ртом, больше вообще ничего не сделает. Мёртвый Субару ни единого слова не скажет Эмилии, никогда.
Субару: ...
Смотря на эту сцену, Субару вспомнил, что крылось за причиной происходящего.
...Это произошло после второй стычки с Петельгейзе, не сумев противостоять его силе, тело Субару было уничтожено вместе с безумцем.
Циркуляция его внутренней маны была нарушена за счёт магии Феррис, и не говоря уже о нагрузке на его органы и капилляры, его смерть была явно не из приятнейших. На открытых участках кожи показались волдыри, а из-за лопнувших кровяных сосудов его полуоткрытые глаза окрасились из белого в красный. Кровотечения из носа хватало, чтобы залить всю нижнюю часть его лица. И если бы Юлиус не прикончил Субару, его смерть была бы ещё ужаснее.
Но очищение его мёртвого лица никак не спасёт сердца тех, кто остался. И в особенно тех, кто пережил сражение с Белым Китом и пообещал триумфально вернуться в столицу, по окончанию сражения с архиепископом «Лени» — тоска и сожаление, отразившиеся на их лицах, разрывали сердца.
Вильгельм: «Субару-доно... Я искренне прошу у тебя прощения…»
Упав на колени, Вильгельм склонил голову перед мертвым Субару. Убийца всех культистов, подчиняющихся Петельгейзе, Вильгельм, опустил голову по исходу битвы, у него было такое выражение лица, будто он вкусил чего-то слишком острого. Как и Вильгельм, старые рыцари из отряда подавления сделали тоже самое, некоторые из них скорбели, другие же опустились на землю. Некоторых эмоции охватили настолько, что у них полились слёзы.
Субару молчаливо наблюдал за собственной смертью и последующим трауром. Если сравнивать показанные после смерти события, которые он отказывался понимать, то давление на его сердце в этом случае оказалось куда более ошеломляющим.
Эмилия: «Почему... даже если это произошло с тобой из-за меня, Субару, ты... зачем тебе это?»
Положив руку на щеку безмолвного Субару, Эмилия продолжила задаваться бессмысленными вопросами. Завидев её горе, Субару с опозданием осознаёт.
В этой вселенной Субару так и не дал ответ на вопрос Эмилии. Субару так и не ответил на вопрос, который она задала ещё в столице: «ПОЧЕМУ ТЫ ПОМОГАЕШЬ МНЕ?» И Эмилия так и не поняла причину, по которой Субару был так предан ей.
...И хоть события отличались от тех, что он видел ранее, но, тем не менее, это было результатом непоправимого греха, совершенного Субару.
Юлиус: «Один из последователей извечного мучителя мира — Культа Ведьмы, архиепископ «Лени», был убит. И для всего мира это невероятный дар. Однако...»
Взглянув на труп Субару, Юлиус начинает постукивать пальцами по рукояти меча. Снова и снова, постепенно интервал между постукиванием пришёл к повторяющемуся ритму.
Юлиус: «Это не значит, что я смогу принять любую принесённую жертву для достижения нашей цели. Я хотел бы ещё поговорить с тобой, Нацуки Субару».
Проговорив это с болью, Юлиус отвёл взгляд от мёртвого лица Субару. Он взглянул на небо, а глаза его покрыл мрак.
Юлиус: «Я хотел бы назвать тебя своим другом».
Тихое бормотание Юлиуса разнеслось по зелёному лугу.
Перед мужчиной с фиолетовыми волосами на зелёный луг вытекала свежая кровь из тела Субару, пока оно билось в рефлексивных конвульсиях.
Широко открытые глаза, пена на губах и рвота невероятной кучей крови. Постепенно кровотечение уменьшается вместе с шумом заканчивающегося воздуха...
Субару: ...
...Субару ясно понимает, что прошлый «он» умер.
И все это не потому, что его сознательное «я» и прошлое «я» разделяют одни и те же чувства. Но, в любом случае, даже если сознание Субару — только душа Субару, всё же эхом без конца отдавалось отчётливое ощущение, как разрывалась его шея.
Юлиус: «Госпожа Эмилия, я прошу вас вытереть его... вытереть лицо Субару».
Эмилия: ...
Юлиус: «Он хотел бы, чтобы это были вы, а не я. По крайней, чтобы это были ваши руки».
Очистив свой окровавленный клинок и убрав его в ножны, Юлиус сказал это оцепеневшей Эмилии.
Серебровласая девушка с тяжестью упала на колени у ног погибшего и лежащего лицом вверх Субару. Её аметистовые глаза опустели, словно они отказывались принимать реальность, и она, не вытерев дорожки слёз, катившиеся по её щекам и сияющие под светом, наконец, двинулась.
Смотря за Эмилией, острая боль вновь пронзила несуществующее сердце Субару. Скорбное выражение Эмилии принимает наказание, которого он избегал, заставляет его пересмотреть те бездумные методы, что он использовал до сих пор.
Эмилия: «Суб-ба...ру...»
Её руки медленно потянулись к окровавленному и заблёванному лицу Субару, ладонями она мягко начала вытирать грязь. Голыми руками, не обращая внимания на мерзость, Эмилия возвращает перекошенному от мук лицу Субару приемлемый вид.
Как только она закончила чистить его лицо от крови,
Эмилия: «Почему? Зачем, Субару, зачем тебе это...»
Эмилия задала пустой вопрос тому, кто уже никогда не ответит. Ни услышит ушами, ни ответит ртом, больше вообще ничего не сделает. Мёртвый Субару ни единого слова не скажет Эмилии, никогда.
Субару: ...
Смотря на эту сцену, Субару вспомнил, что крылось за причиной происходящего.
...Это произошло после второй стычки с Петельгейзе, не сумев противостоять его силе, тело Субару было уничтожено вместе с безумцем.
Циркуляция его внутренней маны была нарушена за счёт магии Феррис, и не говоря уже о нагрузке на его органы и капилляры, его смерть была явно не из приятнейших. На открытых участках кожи показались волдыри, а из-за лопнувших кровяных сосудов его полуоткрытые глаза окрасились из белого в красный.
Кровотечения из носа хватало, чтобы залить всю нижнюю часть его лица. И если бы Юлиус не прикончил Субару, его смерть была бы ещё ужаснее.
Но очищение его мёртвого лица никак не спасёт сердца тех, кто остался. И в особенно тех, кто пережил сражение с Белым Китом и пообещал триумфально вернуться в столицу, по окончанию сражения с архиепископом «Лени» — тоска и сожаление, отразившиеся на их лицах, разрывали сердца.
Вильгельм: «Субару-доно... Я искренне прошу у тебя прощения…»
Упав на колени, Вильгельм склонил голову перед мертвым Субару.
Убийца всех культистов, подчиняющихся Петельгейзе, Вильгельм, опустил голову по исходу битвы, у него было такое выражение лица, будто он вкусил чего-то слишком острого. Как и Вильгельм, старые рыцари из отряда подавления сделали тоже самое, некоторые из них скорбели, другие же опустились на землю. Некоторых эмоции охватили настолько, что у них полились слёзы.
Субару молчаливо наблюдал за собственной смертью и последующим трауром.
Если сравнивать показанные после смерти события, которые он отказывался понимать, то давление на его сердце в этом случае оказалось куда более ошеломляющим.
Эмилия: «Почему... даже если это произошло с тобой из-за меня, Субару, ты... зачем тебе это?»
Положив руку на щеку безмолвного Субару, Эмилия продолжила задаваться бессмысленными вопросами.
Завидев её горе, Субару с опозданием осознаёт.
В этой вселенной Субару так и не дал ответ на вопрос Эмилии.
Субару так и не ответил на вопрос, который она задала ещё в столице: «ПОЧЕМУ ТЫ ПОМОГАЕШЬ МНЕ?»
И Эмилия так и не поняла причину, по которой Субару был так предан ей.
...И хоть события отличались от тех, что он видел ранее, но, тем не менее, это было результатом непоправимого греха, совершенного Субару.
Юлиус: «Один из последователей извечного мучителя мира — Культа Ведьмы, архиепископ «Лени», был убит. И для всего мира это невероятный дар. Однако...»
Взглянув на труп Субару, Юлиус начинает постукивать пальцами по рукояти меча. Снова и снова, постепенно интервал между постукиванием пришёл к повторяющемуся ритму.
Юлиус: «Это не значит, что я смогу принять любую принесённую жертву для достижения нашей цели. Я хотел бы ещё поговорить с тобой, Нацуки Субару».
Проговорив это с болью, Юлиус отвёл взгляд от мёртвого лица Субару.
Он взглянул на небо, а глаза его покрыл мрак.
Юлиус: «Я хотел бы назвать тебя своим другом».
Тихое бормотание Юлиуса разнеслось по зелёному лугу.
@Ysman