Я и говорю, где мы должны выставить предел изменений? Или где заканчивается творческий процесс? Толстой постоянно пытался переправить уже ушедший в печать вариант, и после печати тоже. И это не намного лучше цензуры - кто-то благодаря авторитету или власти решает, что и как читать, думает, что ему это известно лучше, чем кому бы то ни было. Кто, в общем, дал им такое право? Если автор вдруг начинает вырывать у меня из рук свою рукопись со словами: "запятушку забыл поставить, я мигом!" - я ему скажу: "Э нет, это больше не твоя рукопись. Делай новую".
Ну, я говорил больше о том, что планируется одно, а получается другое) И в том смысле, что заложенные изначально смыслы начинают считываться читателем или зрителем и работать не так, как изначально это мог бы предположить творец.
А я и сказал, что чем ближе к двадцатому веку, тем больше появляется всяких эстетических концепций, творческих подходов. Люди понимают, что нет универсальных правил, и ищут свои. Мне ни позиция, ни стихи Маяковского особо не близки. Мне больше нравится то, что написала Цветаева: "Состояние творчества есть состояние сновидения, когда ты вдруг, повинуясь неизвестной необходимости, поджигаешь дом или сталкиваешь с горы приятеля".
Я в этом, честно говоря, не вижу какой-то планомерной работы. Случайное событие, озарение, быстро получившийся стих.
Мне кажется, тут есть глубокое структуралистское заблуждение. С одной стороны, мы находим некие закономерности, и говорим, что они мало того, что не случайны (хотя, конечно, это обычно касается не таких глобальных составляющих стиха, как размер, а более локальных вроде звукописи), так еще и несут смысловую нагрузку. Во-вторых, мы говорим, что это было сделано сознательно, а не по наитию. Ну и в-третьих, что все произведение можно обязательно разложить на такие закономерности и структуры. В общем, я убежден, что процессы создания и анализа не похожи по своей сути, и, применяя анализ, ты не разворачиваешь этапы создания стихотворения в обратном порядке, чтобы получить совершенно тот же набор элементов, какой был у автора в начале, а находишь какие-то новые смыслы, закономерности и так далее - это не плохо, просто одно с другим не совсем связано.
Я, кстати, замеченного явления в стихе не увидел. Там вообще не так уж много диалогов, и некоторые из них выпадают на три стопы, тогда как повествовательные часто - на четыре. Более того, выбор трех или четырех стоп там, по-моему, вообще произволен и связан с тем, что где-то просто "не влезло" - ну и чтобы поживее звучало, да. Но я не люблю Некрасова, так что могу быть несправедлив, конечно))
Я думаю, история о том, как кто-то неправильно понимал социальный заказ и потом из-за этого страдал - это история вообще каждого второго поэта. Тот же Тютчев как поэт при жизни особо никому не нужен был.
Работа же может заключаться в разном. Набирание словаря, тренировка своего поэтического чутья за чтением чужих стихов - работа. Размышления, формирование своей точки зрения о разных вещах, не связанные непосредственно с созданием стиха - тоже работа. Переживание разных жизненных ситуаций, страдание, создание себя как человека - опять же работа. Ну и переживания, мучительные поиски слова непосредственно во время создания стиха - конечно же, работа. Любая интуиция - это ведь следствие очень большого багажа знаний. Ну, в общем, ты примерно это и написал, на самом деле) Кто-то может пытаться высчитать правильный размер, слово, а кто-то их уже знает благодаря своему огромному опыту. Не думаю, что тут на самом деле есть такая большая разница - кому что удобнее.