@atzan,
Функция элемента — не платоновская идея, а операциональный конструкт, существующий лишь в контексте его реляций внутри нарративной системы. Если критика не выявила доказательных связей элемента с целым (через мотив, структуру, характерологию) — эпистемически корректно считать функцию необнаруженной, а её гипотетическое существование — иррелевантным для анализа.
Каждый раз, когда ты открываешь рот — хочется ебало тебе обоссать из принципа, за то, что ты вообще решился говорить. Зачем ты вылез? Снова будешь бросать слова, за которые не потянешь? Или в этот раз рискнёшь ответить за свой словесный мусор? Не нуждаюсь я в твоих советах. Твоё мнение — весит меньше, чем воздух в твоем черепе.
Зевота ≠ индикатор дисфункции (может быть следствием личных факторов); «норма» темпа не универсальна; функция не коррелирует с метрикой (статичная сцена может быть семантически ёмкой); схема игнорирует контекст (один темп в экспозиции, другой — в кульминации).
Ты путаешь номотетический (законополагающий) и идиографический (индивидуализирующий) методы. Функция — не бинарный параметр («есть/нет»), а эмерджентное свойство системы. Темп — не скорость молекул, а интенциональный конструкт, существующий лишь в референциальной рамке зрителя. «Перегрузка» экспозиции — не объективная величина, а нарушение имплицитного контракта жанра.
Бихевиоризм здесь неприменим принципиально, ибо отрицает интенциональность — ключевую категорию анализа. Я интенционально создаю: 1. Каузальные цепи (логика сюжета); 2. Холистические характеры (мотивационная консистентность). Нарушение этого — дефект исполнения интенции, а не "альтернативный стиль". Дом интенционально должен стоять — аниме интенционально должно иметь смысл. Удовольствие от провала интенции — паразитарный эпифеномен, не отменяющий провала."
После формалистов (Шкловский), Новой критики (Уимсатт) и структурализма (Греймас) — форма и функция неразделимы.
Упрощу специально для тебя. То, что тебе приятно в рот — не значит, что это достойно на полку. Даже в инженерии «дефект» определяется относительно функции (крыша должна не течь), а не абстрактной «спецификации». В нарратологии функция эксплицирована: сценарий обязан обеспечивать (а) когерентность мира, (б) логику характеров, (в) причинно-следственную связность.
Сам понял, что ляпнул? Это стокгольмский синдром потребителя. Первое — катарсис от сложной семиозиса, второе — перверсия восприятия. Если зритель радуется алогичности сюжета не из-за сатиры/абсурда, а из-за невежества — это не оправдывает брак, а доказывает рецептивную некомпетентность.
Интерсубъективность антирелятивистична — она вводит транссубъективные критерии (темпоральная логика, причинность, характерологическая консистентность). Конвенциональные нормы жанра (например, слэшер требует экспозиции).
Вопрос «Зачем объективно оценивать?» имплицитно противопоставляет «объективное» «необъективному» (субъективному/релятивистскому); содержит пресуппозицию о существовании альтернатив. Предложив интерсубъективность как третий путь, я эксплицировал эту скрытую дихотомию.
«Сценарий рваный» — это: (а) Дескриптивное суждение (фиксация нарушения каузальных связей, по Проппу); (б) Нормативное следствие (дефект имманентен телеологии нарратива, по Аристотелю). «Правильность» здесь = соответствие имманентным стандартам медиума, а не морали. Редукция к «этике» — невежественное смешение регистров, запрещённое законом Юма (нельзя сводить «есть» к «должен»).
Натуралистическая ошибка Мора. Первое не требует обоснования, второе — обязательно эксплицирует критерии (мотивы героев, причинность событий, жанровую адекватность). Апеллируют к имманентным свойствам текста, а не к «чувствам толпы»
Обоснованность трансцендентально предполагает выход за пределы субъективности. Любое обоснование требует апелляции к интерсубъективным критериям (логика, конвенции жанра, принцип непротиворечивости). «Субъективное обоснование» — оксюморон: если оно не эксплицирует транслируемые стандарты, это не обоснование.